Cover Image

Рассказывать про себя могу много и долго, впрочем, как все.

Игорь Евгеньевич Кириченко, родился в 1962 году, 22 июля. За десяток лет поменял шесть школ - родители разъезжали по стройкам, и я разъезжал вместе с ними. Понятно, в советское время был последовательно октябренком-пионером-комсомольцем. Окончил школу в 1979, в 1980 Советской Армией был забракован, и за непригодностью ни к чему военному, отправлен на гражданку, вместо Афгана, куда нагло пёр добровольцем.

Поскакал на ударные комсомольские стройки, потому - шибко хотелось проявиться, как Большому Мужику. 

Усть-Илимск - строительство лесоперерабатывающего комплекса, объединённого автохозяйства, гидроэлектростанции, жилое строительство и всякая всячина.

Комсомольск-на-Амуре - строил линии электропередач, ЛЭП-220 Хабаровск - Комсомольск-на-Амуре, ЛЭП-500 Хабаровск - Комсомольск-на-Амуре, ТЭЦ, высоковольтная электроподстанция в оконечности линии Зейская ГЭС - Хабаровск, ЛЭП-110 Комсомольск-на-Амуре - Советская Гавань.

Павлодар и рядышком Экибастуз - Павлодарский нефтеперегонный завод, в Экибастузе школа, жилье.

Гусиноозерск - там я строил ГРЭС.

За время работы на стройках обучился уйме всяких специальностей: плотник-бетонщик, электросварщик, стропальщик, монтажник сборного железобетона и металлоконструкций, слесарь-монтажник, электролинейщик, электрик, рабочий, а потом и техник отдела геодезии.

Вступил в ряды КПСС. Был истово верующим коммунякой - теперь даже слова другого не подберешь. Просто видел вокруг себя такое, что нельзя было не верить в светлое будущее. Стоял в нижнем бьефе Усть-Илимской ГЭС, выбрасывающей воду на сотню метров гигантским потоком. Летел над линией электропередач, пронизавшей горы, тундру, тайгу, блестящую опорами, и несущую электроэнергию на тот завод, где сегодня строят перспективный истребитель ПАК-ФА. Вдыхал с ректификационной колонны противный сернистый запах нефтеперегонки посреди казахской степи. Смотрел - и понимал, что мы можем все, и в космос, и на Марс, и в Марианскую впадину, если надо. А кому надо? Определяли это коммунисты. Вот и вступил.

Никакого такого марксистско-ленинского, рабочего, диалектического мышления у меня не было. Просто, верующий был.

И была у меня еще одна специализация, которой очень гордился - монтаж в сложных условиях, то есть в горах, вертолетом, на высотных объектах, на авариях и ликвидациях последствий катастроф, тайфунов-пожаров-штормов-наводнений.

И наконец, в конце 1989 года, перебрался, и осел в Крыму. До того я в Крыму даже ни разу не был, и воспринимал его как Берег Слоновой Кости - ну есть такая сказочная страна, но кто там был, кто ее видел?..

Брешут, поди. Оказалось - тут во-первых тепло. Я вылетел из -33, прилетел в +14, и смотрелся как полярный дурак, в собачьей шапке, унтах и дублёнке. Во-вторых - море. Ласковое и теплое, Черное море. В-третьих - очень маленький курортный город Судак. Совсем маленький, почти ПГТ, "поселок городского типа". Очень-очень "типа", натуральное село. Конечно же, мне понравилось, и я остался.

С началом девяностых остался никем и без работы. Кому тогда был нужен высококвалифицированный монтажник, умеющий выживать в тайге, водить вездеход ГТЛ ГАЗ-71, и монтировать вертолетом металлоконструкции на двухсотметровой высоте?

Только бандитам. Но с ними быстро стало скучно - туда шли от безысходности, собственной бесполезности, безграмотности, и часто просто тупости. Ну, и как-то сложно было полюбить профессию, гордиться тем, что ты специалист, вот этот вот все. Слился я быстро, хотя долго еще подрабатывал на них перевозкой валюты. Платили хорошо, хотя и риск был большой, в те годы и за сто баксов могли голову отбить, а за двадцать-тридцать тысяч можно было запросто без вести пропасть, вместе с автомобильчиком.

Стал челноком. Хорошо пошло, заработки, стало хватать на хорошую еду и плохую машину. 


Соберусь - еще напишу.